«Мое детство, прошедшее в бегах от ФБР». История сына одних из самых разыскивавшихся в США радикалов

Материал основан на выпуске программы Outlook на BBC World Service «America's most wanted: My family on the run» («Самые разыскиваемые в Америке: моя семья в бегах»).

«Даже когда я был совсем маленьким, меня учили революционным премудростям… Учили распознавать в толпе полицейских под прикрытием и агентов ФБР… Учили говорить по телефону шифром… Для меня все это было чем-то вроде игры».

Детство Зайда Айерса Дорна трудно назвать обычным.

На стенах его комнаты не было персонажей Диснея. Вместо них на него смотрели портреты Че Гевары и Хо Ши Мина. Несколько лет он не мог ходить в детский сад. А семейные поездки с палатками были нужны не для того, чтобы жарить пастилки у костра: по крайней мере однажды семья таким образом изучала территорию федеральной тюрьмы, из которой планировался побег заключенного.

Когда Зайд родился, его мать Бернардин Дорн была одной из самых разыскиваемых ФБР беглянок. Она входила в руководство Weather Underground — радикальной антивоенной организации, которая стремилась привлечь внимание к социальному неравенству и расовой несправедливости в США с помощью серии взрывов в знаковых правительственных зданиях. Среди ее целей были Капитолий, Пентагон и Государственный департамент.

Отец Зайда, Билл Айерс, также был одним из основателей организации. Поэтому семья жила под вымышленными именами, постоянно переезжала с места на место и всегда помнила об угрозе ареста.

Однако для самого Зайда все это было просто обычной жизнью.

«Я знал, что нас преследует ФБР. Родители никогда мне об этом не лгали. Они объясняли происходящее так, чтобы это мог понять ребенок. Например, сравнивали нас с Робин Гудом. Мы были людьми вне закона, которые отбирают у богатых и отдают бедным. Что-то в этом духе», — вспоминает он.

Оба его родителя выросли в обеспеченных белых семьях среднего класса. Его мать прекрасно училась и изучала право в Чикагском университете. Но после того, как в 1966 году Мартин Лютер Кинг-младший приехал в Чикаго и поддержал активистов, отказывавшихся платить арендную плату в знак протеста, она сама активно включилась в движение и пришла к убеждению, что Америке необходимы более радикальные перемены.

Убийство Кинга, а затем гибель лидера «Черных пантер» Фреда Хэмптона, застреленного полицией, еще сильнее подтолкнули ее к радикальным методам борьбы.

«Думаю, это заставило мою мать и еще нескольких людей вроде нее окончательно перейти черту, — говорит Зайд. — Она считала [Хэмптона] не только другом, но и примером для подражания. А ее собственное государство его убило».

Его отца к радикальному движению первоначально привело неприятие войны во Вьетнаме и призыва на военную службу.

«В то время у них был лозунг: „Принести войну домой“. Идея заключалась в том, чтобы перенести насилие Вьетнамской войны на улицы Америки, заставить людей очнуться и показать им, что их страна делает за рубежом и что она делает здесь, у себя дома, с чернокожими активистами и их лидерами».

Бомбы в дамских сумочках

Сегодня кажется почти невероятным, что группе студентов удавалось успешно закладывать бомбы в тщательно охраняемых правительственных зданиях страны. Но, по словам Зайда, им помогало то, что окружающие видели в них молодых, белых, образованных людей и не воспринимали их как угрозу.

Женщины, выдавая себя за секретарш, проникали в здания, собирали необходимую информацию и оставляли взрывные устройства в укромных местах — нередко в женских туалетах.

«Одним из их преимуществ было то, что они были образованными, хорошо говорившими и довольно обеспеченными белыми людьми, которые могли свободно перемещаться по коридорам власти, почти не привлекая к себе внимания», — объясняет Зайд.

Эта привилегия, связанная с цветом кожи, определяла и характер сотрудничества Weather Underground с Black Liberation Army — группировкой, отколовшейся от «Черных пантер». Белые активисты использовали возможность относительно незаметно действовать там, где чернокожие активисты сразу привлекли бы внимание. В частности, они помогали им скрываться после побегов из тюрем и других незаконных акций, выступая в роли водителей.

По мере того, как Зайд становился старше, жизнь в подполье все сильнее сказывалась на его детстве. Из-за отсутствия официальных документов он не мог ходить в школу, а большинство его друзей были детьми других активистов.

Во многом его детство напоминало жизнь других американских детей — поездки на машине, семейные выезды и отдых с палатками. Но даже эти вполне обычные занятия приобретали отчетливо революционный характер.

«Мы, конечно, никогда не ездили в Диснейленд или, скажем, в Капитолий. Родители возили меня по местам революционной борьбы, туда, где погибли их герои: к дому, где полиция убила Фреда Хэмптона, к месту, где повесили Джона Брауна, туда, где Нэт Тёрнер поднял восстание рабов. Получалось своего рода путешествие по Америке как по стране, против которой они боролись».

Лишь много лет спустя Зайд понял, что одна из семейных поездок с палатками имела совсем другую цель. Кемпинг находился менее чем в километре от федеральной тюрьмы, где содержался участник «Черных пантер». Родители использовали поездку, чтобы изучить тюрьму перед возможной попыткой организовать его побег.

Зайд считает, что его родители действительно старались не допустить человеческих жертв. Перед взрывами они предупреждали о заложенных бомбах, а взрывные устройства устанавливали так, чтобы они срабатывали, когда в зданиях никого не было. Но, по его словам, если движение однажды выбирает насилие как метод борьбы, избежать трагедии становится очень трудно.

«Некоторые их решения были рискованными, опасными и даже контрпродуктивными. Они совершали поступки, которые могли привести к страшной трагедии», — вспоминает он.

Еще до рождения Зайда при изготовлении бомбы погибли тогдашняя девушка его отца и еще двое участников группировки.

Даже в детстве Зайд понимал, насколько опасной была эта жизнь.

«Конечно, я переживал. У меня были друзья, чьи родители погибли. Были друзья, чьи родители на очень долгие годы оказались в тюрьме».

Став взрослым и обзаведясь собственными детьми, Зайд много лет пытался осмыслить решения, которые когда-то принимали его родители.

Их образ мыслей он сравнивает с мотивацией людей, добровольно идущих на военную службу. По его словам, родители считали, что ведут войну против собственного правительства, и были готовы принять последствия своего выбора.

«Во многих отношениях я ими горжусь. В то время, когда большинство американцев, особенно белых, были готовы просто смотреть на несправедливость и ничего не делать, мои родители были из тех, кто считал необходимым действовать».

В то же время Зайду трудно представить ситуацию, в которой он сам отправился бы грабить банк или организовывать побег из тюрьмы, оставив своих детей дома.

«Но я также понимаю, что сама возможность так рассуждать — это привилегия. Думаю, в мире немало людей, у которых просто нет другого выбора, кроме как рисковать своими семьями, чтобы бороться с угнетением и несправедливостью».

После рождения младшего брата Зайда Бернардин наконец решила заключить сделку с властями и сдаться, чтобы дать семье возможность вернуться хотя бы к подобию нормальной жизни.

Поначалу ей удалось избежать тюрьмы из-за незаконных методов и ошибок, допущенных ФБР в ходе расследования. Однако позднее, отказавшись давать показания против других участников Weather Underground, она почти год провела за решеткой. Отцу Зайда пришлось одному заботиться не только о нем и его младшем брате, но и о ребенке еще одного активиста, оказавшегося в тюрьме.

Зайду тогда было пять лет. Он злился и тяжело переживал разлуку, умоляя мать вернуться домой. Из тюрьмы она писала ему письма, пытаясь объяснить свой выбор. Эти письма он перечитывает до сих пор.

«Она писала, что быть матерью — самое важное для нее в мире, и что быть революционеркой — тоже самое важное в мире, — рассказывает Зайд. — Она приводила в пример своих героев — Мартина Лютера Кинга-младшего, Фреда Хэмптона, Малкольма Икса, людей, которые боролись за свои убеждения. И у всех этих мужчин были дети».

Сегодня обоим родителям Зайда уже за восемьдесят.

Он называет их «потрясающими бабушкой и дедушкой», но смеется в ответ на предположение, что с возрастом их политические взгляды стали умереннее.

После выхода из подполья его мать стала профессором права и четыре десятилетия руководила юридической фирмой, помогая людям, которых, по ее мнению, подвела несправедливая система уголовного правосудия. Отец стал профессором и посвятил себя реформированию государственного образования.

Методы изменились. Убеждения — нет.

«Они бы оскорбились, если бы кто-нибудь назвал их умеренными или либералами», — говорит Зайд.